НА ПУТИ ПРЕВОСХОЖДЕНИЯ СЕБЯ

Поскольку теперь мы переходим от уровня кентавра к трансперсональным, надличным диапазонам спектра сознания, хорошо знакомые и основанные на здравом смысле принципы ориентирования в себе и окружающем нас мире остаются позади. Ибо мы вступаем в иной мир, где начинаем соприкасаться с сознаванием, которое выходит за границы индивидуального и являет человеку нечто простирающееся далеко за его пределы. Любая серьезная деятельность на этом уровне рано или поздно открывает индивида сознанию столь глубокому и фундаментальному, что оно может вознести его над самим собой в огромный и неуловимый мир надличного.

Но, увы, подобные разговоры вызывают лишь недоумение даже у самых современных и образованных представителей западной культуры, ибо ввиду общего упадка нынешнего института религии мы практически лишились каких-либо прямых и социально доступных средств трансцендирования, выхода за пределы личного самосознания. И если рядовому человеку сказать, что в глубочайших тайниках его существа сокрыто надличное Я, – которое превосходит его индивидуальность и связывает с миром, лежащим за пределами привычного пространства и времени, – он, вероятнее всего, отнесется к этим словам с недоверием.

К несчастью, мы на Западе в течение последних нескольких веков проявляли все возрастающую склонность к вытеснению такого трансцендирования. Это широкое при всей своей незаметности вытеснение, несомненно, в большей мере отвечает за гложущее нашу несчастную цивилизацию чувство неудовлетворенности, чем вытеснение сексуальности, агрессивности или любые другие поверхностные формы вытеснения, которые имеют место на более высоких уровнях спектра. Вытеснение уровня маски, эго или кентавра, сколь бы яркими и безумными не были его проявления, недостаточно масштабно для того, чтобы определять характер всего общества, корни которого, сознается это или нет, неизменно берут начало в почве трансцендирования, то есть способности выходить за пределы личного. Этот факт мы каким-то образом умудрялись коллективно отрицать. Но так как вытесненное на самом деле не изгоняется, а всего лишь дремлет, набирая силы, либо просачивается наружу в измененных формах, мы сегодня наблюдаем настоящий взрыв вытесненного трансцендирования. Он принимает форму повального интереса к медитации, парапсихическим явлениям, йоге, восточным религиям, измененным состояниям сознания, биологической обратной связи, внетелесным переживаниям и околосмертным состояниям. Ввиду того, что трансцендирование так долго удерживалось под спудом, тяга к нему обретает порой в том числе такие странные или гипертрофированные формы, как увлечение черной магией и оккультизмом, злоупотребление психоделическими веществами или культовое поклонение разным гуру.

Тем не менее, несмотря на эту вспышку интереса к трансцендированию, у большинства представителей западной культуры до сих пор в голове не укладывается, как это может быть, чтобы что-то глубоко у них внутри в самом деле выходило за пределы пространства и времени, как это может быть, чтобы глубоко внутри у них имелась сфера сознавания, которое бы выходило за пределы индивидуального, и было свободным от личных проблем, напряжений и тревог. Поэтому вместо того, чтобы прямо перейти к обсуждению этого надличного Я, мне хотелось бы для начала вкратце рассказать о воззрениях Карла Юнга, самого выдающегося из учеников Фрейда. Это позволит изложить некоторые необходимые предварительные сведения – сведения, которые во многих других культурах начинали сообщаться человеку в той или иной форме со времени его рождения.

Юнг начал учиться у Фрейда в начале двадцатого века, и хотя тот назвал его своим единственным "преемником и коронованным принцем", из-за теоретических разногласий Юнг через десять лет с ним разошелся. После этого знаменитого разрыва два великих человека никогда больше друг с другом не разговаривали. Их взаимная несовместимость была обусловлена тем фактом (упомянутым в первой главе), что любой психолог, посвятивший себя исследованию определенного уровня спектра сознания, будет в целом признавать реальность уровней, расположенных выше его собственного, но склонен будет отрицать реальность низлежащих уровней. Он провозгласит их патологическими, иллюзорными или вообще не существующими.

Фрейд в конечном счете ограничился своими новаторскими исследованиями в области эго, маски и тени. А Юнг, полностью признавая эти верхние уровни, смог продвинуть начатые им исследования ниже, вплоть до надличных диапазонов спектра. Юнг был первым крупным европейским психологом, который открыл и исследовал существенные аспекты надличной сферы сознавания человека. Фрейд, будучи ограничен верхними уровнями, этого постичь не смог, и таким образом их пути разошлись.

Но что именно послужило для Юнга камнем преткновения? Что он открыл в самой глубине человеческой души такого, что безошибочно указывало бы на существование надличной сферы сознания? Что вличности могло бы находиться за пределами личности? Для начала Юнг посвятил много времени изучению мифов мира – целых пантеонов китайских, египетских, индейских, греческих, римских, африканских и индуистских богов и богинь, демонов и божеств, тотемов, древних символов, мифологических образов и мотивов. Юнга поразило то, что эти древние мифологические образы вне всякого сомнения регулярно появлялись в сновидениях и фантазиях современных цивилизованных европейцев, подавляющее большинство которых с этими мифами ранее никогда не сталкивались (во всяком случае, не обладали соль точными и обширными познаниями в мифологии, которые проявлялись в их сновидениях). Поскольку эти сведения не были приобретены в течение жизни, Юнг пришел к заключению, что основные мифологические мотивы должно быть представляют собой какие-то врожденные структуры, наследуемые каждым человеком. Следовательно, эти изначальные образы или архетипы, как назвал их Юнг, у всех людей общие. Они принадлежат не отдельному индивиду, но запредельны ему, надындивидуальны, коллективны.

Это вполне правдоподобная гипотеза, в особенности если внимательно ознакомиться с той массой данных, которые с дотошной обстоятельностью приводит Юнг. Подобно тому, как каждый человек обладает, скажем, одним сердцем, двумя почками, десятью пальцами, четырьмя конечностями и т.д., так и мозг каждого человека может содержать в себе всеобщие символические формы, по сути своей идентичные таким же формам, содержащимся в мозгу всех остальных нормальных людей. Человеческому мозгу миллионы лет, и в течение этого огромного периода времени он обязательно выработал какие-то основополагающие (и в этом смысле "мифологические") способы восприятия и "схватывания" действительности, подобно тому, как наши руки выработали особые способы хватания физических объектов. Эти образные, мифологические способы основополагающего постижения действительности и есть архетипами, и так как принципиальное строение мозга у всех людей одинаково, каждый человек может нести в себе одинаковые мифологические архетипы. Поскольку же они у всех людей общие, Юнг назвал этот глубинный слой психики "коллективным бессознательным". Иными словами, это не индивидуальный, не личный, а запредельный ему надындивидуальный, надличный уровень психики. В глубинах каждого человеческого существе скрыто не что иное, как мифология трансцендирования, и игнорирование этого мощного слоя психики может иметь самые печальные последствия.

Некоторые области бессознательного (соответствующие уровням маски, эго и кентавра) содержат личные воспоминания, личные желания, идеи, опыт и потенциальные возможности. Но заключенные в васболее глубокие области коллективного бессознательного ничего личного не содержат. Они вмещают в себя коллективные мотивы, общие для человеческой расы в целом: все боги и богини, божества и демоны, герои и злодеи, описанные древними мифологиями мира, в свернутой форме содержатся в глубинах вашего собственного существа. Знаем мы о том или нет, но, по Юнгу, они живут своей жизнью и продолжают оказывать глубокое влияние на нашу жизнь, причем влияние это может быть как созидательным, так и разрушительным.

Цель юнгианской и некоторых других видов психотерапии, связанных с надличными диапазонами, состоит в том, чтобы помочь нам сознательно признать эти могущественные силы, подружиться с ними и использовать их вместо того, чтобы находиться под их влиянием помимо своей воли. При этом мы, в определенном смысле, учимся вести мифологический образ жизни. Это утверждение многих может озадачить, ибо мы, современные люди, в основном имеем совершенно смутные представления обо всем связанном с мифологией. В нашей культуре считается, например, что называя нечто "мифом" мы хотим сказать, что это ложь, примитивная фантазия или принятие желаемого за действительное. Такое употребление слова "миф" вполне приемлемо; вместе с тем очевидно, что в данном случае мы используем его в ином смысле. Учиться вести мифологический образ жизни значит начать улавливать запредельное, надличное, видеть, как оно проявляется во мне, моей жизни, моей работе, моих друзьях и окружающей меня среде. Именно такому миру трансцендирования и открывает нас мифология. Как говорил Кумарасвами, выражение "когда-то в незапамятные времена", которым обычно начинаются сказки, на самом деле означает "когда-то вне времени", а последующий рассказ повествует о мире, существующем по высшим законам, где время и пространство отменяются, и где возможно все. Поскольку же реальный мир без-граничен, язык и образность мифологии оказываются гораздо ближе этой реальности, чем линейная логика и отвлеченное мышление. Мифология начинает преодолевать границы – границы пространства, времени и противоположностей как таковых, – поэтому мифологическое сознавание происходящего есть шагом, который приближает нас к реальному миру таковости.

Таким образом, жить мифологически значит начать открывать себя обширному миру безграничного. Это не значит, что мы разом оставляем привычный мир границ и удаляемся в мифические фантазии (что действительно было бы опасным состоянием). Это означает, что мы открываем себя мифологическому трансцендированию и привносим это сознавание в наш привычный мир, оживляя таким образом свое существование путем воссоединения его с источником более глубоким, нежели оно само.

Развитие мифологического видения – не просто внушение. Ибо, согласно Юнгу, мифологические образы-архетипы уже присутствуют в каждом человеке и могут быть активированы любой ситуацией, соответствующей данному архетипу. При этом архетипический образ начинает оказывать воздействие на поведение человека, от мягкого влияния до полного одержания. Одновременно он может появляться в сновидениях, фантазиях, мечтах, воображении или галлюцинациях.

Например, вам может присниться сон, построенный вокруг образа сфинкса, горгоны, огромного змея, крылатой лошади или какого-нибудь другого мифического персонажа или сюжета. Обратившись к античной мифологии, вы легко можете узнать, каким было значение этих мифологических образов для человечества, и благодаря этому разобраться, каково значение данных образов в вашем собственном коллективном бессознательном. Включив это значение в свое бодрствующее сознание, вы освобождаете себя от его бессознательного влияния. Так глубины вашей души начинают выходить на поверхность, и жесткая оболочка обычного эгоческого или кентаврического сознавания постепенно растрескивается, позволяя расти запредельному, то есть проявляться процессам, которые выходят за пределы вашей личности, будучи тем не менее какими-то сторонами вашего более глубокого "я".

Давайте в контексте этого мифологического сознавания рассмотрим, как может произойти такой сдвиг к более глубокому, надличному себе. Когда индивид начинает воспринимать свою жизнь через призму архетипов и мифологических образов, общих для всего человечества, его сознавание может начать смещаться в сторону более всеобщего видения вещей. Он смотрит на себя уже не своими собственными глазами, которые в определенных отношениях предвзяты, а глазами коллективного человеческого духа, – а это дает совершенно иную картину. Индивид уже больше не поглощен исключительно своей точкой зрения на происходящее. Если этот процесс правильно стимулируется, то самотождественность человека, самое его ощущение себя качественно расширяется в той или иной степени до глобальных масштабов, а душа напитывается глубиной. Индивид больше не отождествляет себя только с эго или с кентавром, и поэтому над ним больше не довлеют сугубо личные проблемы и драмы. В определенном смысле он может "отпустить" личные заботы и рассматривать их с творческим бесстрастием, сознавая, что с какими бы проблемами не сталкивалось его личное я, его более глубокое я находится за их пределами, оставаясь незатронутым, свободным и открытым. Он обнаруживает в себе, поначалу эпизодически, а затем все чаще и чаще, некий спокойный источник внутренней силы, который остается невозмутим, подобно океанским глубинам, даже если на поверхности сознания бушуют волны боли, тревоги или отчаяния.

Та или иная форма открытия себя, пребывающего за пределами своих проблем, выступает главной целью всех направлений психотерапии, связанных с надличными диапазонами спектра. Однако описанный нами мифологический метод – отнюдь не единственный путь к запредельному себе. К каждому из уровней спектра существует ряд путей, так что индивиду, возможно, придется немного поэкспериментировать с ними, чтобы выяснить, какой из них больше ему подходит. Я подробно остановился на мифологическом методе, так как это послужило удобным введением в сферу надличного; но строго мифологический путь труден и как правило требует профессионального проводника, который бы помог вам пройти через огромный лабиринт мифологий мира и ваш собственный архетипический уровень сознания.

Существуют и более простые подходы к запредельному себе, – не обязательно более быстрые или легкие, просто не такие сложные и утонченные. Человек может обращаться к ним самостоятельно и работать над собой сам. Именно эти подходы мы сейчас и рассмотрим.

Отметим прежде всего самую общую отличительную черту запредельного Я: это центр сознавания, независимый от ума, тела, эмоций, мыслей и чувств личности. Поэтому если вы хотели бы начать работать над интуитивным постижением этого запредельного Я, которое внутри вас и вне вас, которое вы и не вы, приступайте к следующему упражнению:

Начните с двух-трех минут сознавания кентавра, как было описано в предыдущей главе (это делается лишь затем, чтобы в какой-то мере соприкоснуться с уровнем кентавра, который находится гораздо "ближе" к низлежащим надличным диапазонам, чем уровень эго). Затем медленно начните читать про себя следующий текст, пытаясь как можно более живо сознавать смысл каждого высказывания:

 

Я обладаю телом, но я не тело. Я могу видеть и чувствовать свое тело, а то, что можно видеть и чувствовать, это не истинный Зрящий. Мое тело может быть усталым или бодрым, больным или здоровым, тяжелым или легким, но это никак не затрагивает мое внутреннее "я". Я обладаю телом, но я не тело.

Я обладаю желаниями, но я – не желания. Я могу знать о своих желаниях, а то, что может быть познано, это не истинный Познающий. Желания приходят и уходят, проплывая через мое сознание, но они не затрагивают мое внутреннее "я". Я обладаю желаниями, но я – не желания.

Я обладаю эмоциями, но я – не эмоции. Я могу чувствовать и ощущать свои эмоции, а то, что может чувствоваться и ощущаться, это не истинный Чувствующий. Эмоции проходят через меня, но они не затрагивают мое внутреннее "я". Я обладаю эмоциями, но я – не эмоции.

Я обладаю мыслями, но я – не мысли. Я могу знать и понимать свои мысли, а то, что может быть познано, это не истинный Познающий. Мысли приходят и уходят, но они не затрагивают мое внутреннее "я". Яобладаю мыслями, но я – не мысли.

Проделав это, – возможно, несколько раз – человек затем как можно более твердо утверждает: я – то, что остается, чистый центр сознавания, бесстрастный свидетель всех этих мыслей, эмоций, чувств и желаний.

Настойчиво практикуя такое упражнение, вы будете стимулировать заложенное в нем понимание, и можете начать замечать фундаментальные изменения в своем ощущении "себя". Например, вы можете начать интуитивно ощущать глубокое внутреннее чувство свободы, света, облегчения и устойчивости. Этот источник, этот "центр циклона" сохраняет свой ясную неподвижность даже среди яростных вихрей тревог и страданий. Открытие этого центра свидетельствования очень напоминает погружение в тихие и безмолвные глубины штормового океана. Сперва вы будете в состоянии погружаться лишь немного ниже уровня бушующих волн эмоций, но, проявив настойчивость, сможете опускаться в спокойные глубины вашей души гораздо глубже, и там, лежа в неподвижности на дне, внимательно, но бесстрастно созерцать ту поверхностную кутерьму, в которую когда-то были вовлечены.

Мы говорим пока только о надличном Я или свидетеле и не касаемся чистого сознания единения. В сознании единения надличный свидетель схлопывается со всем свидетельствуемым. Но чтобы это произошло, нужно сперва открыть в себе такого свидетеля, который и выступает затем в качестве "стартовой площадки" для сознания единения. Настоящая глава посвящена свидетелю, а следующая – его "схлопыванию" в Единство. Мы находим этого надличного свидетеля, рас-тождествляясь со всеми частными объектами, – умственными, эмоциональными или физическими, – и выходя тем самым за их пределы, трансцендируя их.

В той мере, в какой вы действительно сознаете, что вы, например, не ваши тревоги, ваши тревоги больше не будут донимать вас. Даже при наличии тревоги она больше не овладевает вами, потому что вы в данный момент больше не привязаны к ней. Вы больше не сражаетесь с ней, не сопротивляетесь ей и не убегаете от нее. Тревога самым радикальным образом полностью принимается такой, как есть, и ей позволяется идти своим путем. Вы ничего не теряете и нечего не приобретаете от ее наличия или отсутствия, ибо вы просто наблюдаете, как она проходит мимо.

Таким образом, если вас беспокоит какое-то чувство, ощущение, мысль, воспоминание или переживание, – значит вы в данный момент просто о-тождествили себя с ним, и поэтому радикальное решение проблемы беспокойства состоит в том, чтобы попросту рас-тождествиться с ним. Вы последовательно даете отпасть от себя всему этому, осознавая, что это не вы: поскольку вы можете их видеть, они не могут быть истинным Зрящим и Субъектом. Так как на самом деле они не вы, у вас нет причин отождествлять себя с ними, держаться за них или позволить им себя сковывать.

Продолжая эту "терапию" растождествлением, вы можете обнаружить, что все ваше индивидуальное "я" (маска, эго, кентавр), за которое вы прежде боролись, пытаясь защищать его и оберегать, начинает мало-помалу становиться прозрачным и исчезать. Это не значит, что оно исчезает в буквальном смысле, и вы обнаруживаете, что парите в пространстве полностью развоплощенным. Просто вы начинаете чувствовать, что происходящее с вашим личным я – ваши желания, надежды, стремления, – это не вопрос жизни и смерти, потому что внутри вас есть некое более глубокое и более фундаментальное я, не затрагиваемое этими периферийными колебаниями, этими поверхностными волнами, внушительными по размеру, но ничтожными по существу.

Таким образом, ваши ум-и-тело могут испытывать боль, унижение или страх, но пока вы остаетесь свидетелем этих событий, пребывая как бы над ними, вам они больше не угрожают и вы больше не испытываете побуждения манипулировать ими, бороться с ними или подчинять их. Поскольку вы готовы просто наблюдать их, беспристрастно на них взирая, вы можете выходить за их пределы. Как сказал св. Фома, "тот, кто что-то познает, не может иметь этого в своей природе". Так, если бы глаз был красным, он не мог бы воспринимать красные объекты. Он может видеть красное, потому что чист от него, "без-красен". Точно так и мы, будучи в состоянии просто созерцать или наблюдать свои беды, доказываем тем самым, что "без-бедны", свободны от наблюдаемого смятения. То внутри нас, что испытывает боль, само по себе без-болезнено; то, что испытывает страх, бес-страшно; то, что воспринимает напряжение, без-напряжно. Наблюдать эти состояния – значит выходить за их пределы. Они больше не нападают на вас сзади, потому что вы смотрите им в лицо.

Теперь мы можем понять, почему Патанджали, впервые составивший систематическое изложение йоги в Индии, говорил, что неведение – это отождествление Зрящего с органами зрения. Каждый раз, когда мы отождествляем или связываем себя только с маской, эго, телом или кентавром, все, что угрожает их существованию или их нормам, кажется угрожающим нам самим. Таким образом, любая привязанность к мыслям, ощущениям, чувствам или переживаниям становится очередным звеном цепи нашего самопорабощения.

Во всех предыдущих главах мы говорили о "терапии" как "расширении" чувства самотождественности, а сейчас вдруг заговорили о рас-тождествлении. Нет ли в этом противоречия? В действительности это просто два способа говорить об одном и том же. Посмотрите опять на Рис.1 и обратите внимание, как происходит нисхождение, скажем, с уровня маски на уровень эго. В данном случае происходят две вещи. Во-первых, индивид о-тождествляет себя со своей тенью. Но, во-вторых, он рас-тождествляет себя с маской, или разрывает свою исключительную привязанность к ней. Его "новая" самотождественность, эго, выступает соединением маски и тени. Точно так же, чтобы спуститься на уровень кентавра, человек расширяет свою о-тождествленность до тела, рас-тождествляя при этом себя с эго. В каждом случае мы не только расширяем себя до уровня нового, более объемлющего тождества, но и разрушаем старую, узкую самотождественность. Подобным образом мы "расширяем" себя и до более широкого тождества с надличным собой, осторожно избавляясь или позволяя уйти ощущению более узкого тождества с одним лишь кентавром. Мы растождествляем себя с кентавром, но делаем это для дальнейшего самоуглубления и саморасширения.

Итак, по мере того, как мы начинаем соприкасаться с надличным свидетелем, мы начинаем освобождаться от наших чисто личных проблем, тревог и забот. Фактически (и в этом ключ к большинству психотерапий, связанных с надличными диапазонами), мы даже не пытаемся решать наши психологические проблемы, как мы это несомненно делали бы и должны были делать на уровнях маски, эго или кентавра. Ибо в данном случае наша единственная задача – наблюдать те или иные свои страдания, просто сознавать их, не оценивая, не избегая, не драматизируя, не работая над ними и не оправдывая их. Когда возникает какое-то отрицательное чувство или тенденция, мы свидетельствуем это. Если возникает ненависть к этому чувству, мы свидетельствуем это. Если возникает ненависть к ненависти, мы свидетельствуем и это. Ничего делать не следует, но если действие возникает, мы свидетельствуем это. Мы остаемся таким "безотборочным сознаванием" в случае любых душевных страданий. Это возможно лишь тогда, когда мы понимаем, что ничто сознаваемое не составляет нашего подлинного я. До тех пор, пока мы привязаны к своим переживаниям, будет и попытка, пусть тонкая, манипулировать ими. Понимая, что они не находятся в центре и не являются нами, мы не браним страдания, не кричим на них, не расстраиваемся по их поводу, не пытаемся с ними бороться или потворствовать им. Любое наше движение, направленное на устранение душевного страдания, лишь подкрепляет иллюзию, будто страдаем мы. Следовательно, попытка избежать душевных страданий в конечном счете лишь увековечивает их. По сути дела, нас расстраивает не страдание как таковое, а наша привязанность к страданию. Мы отождествляем себя с ним, это и есть подлинная проблема.

Вместо того, чтобы бороться с душевным страданием, мы просто занимаем по отношению к нему независимо-беспристрастную позицию. Мистики и мудрецы любят сравнивать такое состояние свидетельствования с чистым зеркалом. Мы просто отражаем любые возникающие ощущения или мысли, не цепляясь за них и не отворачиваясь от них, – подобно зеркалу, которое беспристрастно отражает все, что перед ним происходит. По словам Чжуан Цзы, "совершенный человек использует свой ум как зеркало. Он ничего не притягивает; он ничего не отталкивает; он принимает, но не удерживает".

Если вы успешно развиваете способность к такому независимому свидетельствованию (а это требует времени), то на события, происходящие в вашем уме-и-теле, вы сможете взирать с тем же беспристрастием, что и на плывущие облака, текущую воду, идущий дождь, или на любые другие объекты в поле сознавания. Иными словами, ваши отношения с умом-и-телом становятся такими же, как вашиотношения со всеми остальными объектами. Прежде вы использовали ум-и-тело как нечто, с помощью чего взирали на мир. Поэтому вы привязались к ним и связали себя их ограниченным кругозором. Вы отождествили себя с ними и только с ними, тем самым приковав себя к их проблемам, болям и несчастьям. Но внимательно присмотревшись к ним, вы осознаете, что они суть всего лишь объектысознавания – объекты надличного свидетеля. "Я обладаю умом, телом и эмоциями, но я не ум, тело и эмоции".

Важно подчеркнуть, что когда человек начинает соприкасаться с надличными диапазонами, или даже полностью переходит на этот уровень, он отнюдь не утрачивает доступ к верхним уровням спектра или контроль над ними. Вспомните, что когда индивид переходит от отождествления себя только с маской к более полному и точному отождествлению с эго, он не теряет доступ к маске – он просто больше не привязывает себя к ней. Он может по-прежнему использовать маску, если, например, ему нужно "хорошо выглядеть" для достижения практических целей или из соображений приличия. Но он больше не зафиксирован в этой роли. Раньше он не мог отказаться от нее, играя ее как для других, так и – в том-то и была проблема, – для самого себя. Напротив, сейчас он использует ее или не использует в зависимости от обстоятельств и своего собственного усмотрения. Если он решает принять "приличный вид", то сознательно сдерживает на время свои теневые проявления. Он по-прежнему способен сознавать их, и поэтому не проецирует. Так что маска сама по себе не создает проблем – если только она не единственное "я", которое у вас имеется. Поэтому при спуске с уровня маски на уровень эго устраняется не тень и не маска, а граница и борьба между ними.

Точно так же, спускаясь с уровня эго на уровень кентавра вы разрушаете не эго и не тело, но лишь границу между ними. На уровне кентавра вы по-прежнему имеете доступ к эго, телу, маске и тени; однако поскольку вы больше не отождествляете себя с чем-то одним, противоставляя его остальному, все эти элементы работают гармонично и согласованно. Вы подружились с ними, прикоснулись к ним и приняли их все без исключения. Между ними нет непроходимой границы, а посему нет и борьбы.

Подобным же образом, соприкасаясь с надличным собой, вы по-прежнему имеете доступ ко всем предшествующим уровням. Однако вы больше не привязаны к ним, не зависите от них и не ограничены ими. Они перестают играть определяющую роль, становятся инструментальными. Так что когда человек начинает творчески преодолевать свое отождествление с изолированным организмом и только, он никоим образом не перестает заботиться о своем организме. Он не перестает есть, жить и т.д. На самом деле происходит обратное. Человек начинает больше заботиться о своем уме-и-теле и в большей мере принимать их. Поскольку он больше не связан ими, они больше не воспринимаются "темницей духа". Поэтому силы личности больше не нужно отмораживать для подавления гнева и ненависти к собственному организму. Организм как целое становится совершенно приемлемым выражением надличного Я.

Как уже упоминалось ранее, с точки зрения запредельного свидетеля ум-и-тело начинают восприниматься так же, как любой другой объект сознавания, будь то стол, дерево, собака или машина. Может показаться, что в этом случае мы обращались бы со своим организмом с тем же пренебрежением, которое иногда проявляем к окружающей среде. В действительности происходит обратное: мы начинаем обращаться с окружающей средой и всеми ее объектами так, как если бы они были частью нас самих. По сути, это отношение отражает интуитивное ощущение того, что на самом деле мир – мое тело, и относиться к нему нужно соответственно. Из надличной интуиции такого типа проистекает и столь ценимое мистиками чувство вселенского сострадания. Это сострадание и любовь иного порядка, нежели те, которые мы находим на уровне маски, эго или кентавра. На надличном уровне мы начинаем любить других не потому, что они любят нас, одобряют нас или разделяют наши иллюзии, но потому что они – мы. Первая заповедь Христа гласит не "возлюби ближнего, как любишь самого себя", а "возлюби ближнего, как самого себя." И не только ближнего, но все, что тебя окружает. Вы начинаете заботиться об окружающем так, как заботились бы о собственных руках и ногах. На этом уровне ваши отношения с окружающей средой не отличаются от ваших отношений со своим организмом.

На уровне надличного свидетеля, архетипического себя, вы можете начать восстанавливать ту фундаментальную интуицию, которой вы, возможно, обладали, будучи ребенком. А именно, – поскольку сознание кардинальным образом трансцендирует отдельный организм, оно 1) едино и 2) бессмертно.

Почти каждый ребенок однажды задается вопросом: "Каким бы я был, если бы у меня были другие родители?" Иными словами, ребенок в очень невинной и невнятной форме постигает, что сознание как таковое (этот внутренний Свидетель или я-естьность) не обусловлено пределами данного конкретного ума и тела, которые оно одушевляет. По-видимому, каждый ребенок ощущает, что он по-прежнему был бы "я", даже если бы у него были другие родители и другое тело. Ребенок знает, что он выглядел бы иначе и действовал иначе, но все равно был бы тем же самым "Я" ("Я обладаю умом, телом и эмоциями, но я не ум, тело и эмоции"). Ребенок спрашивает: "Был бы я по-прежнему собой, если бы у меня были другие родители?" – потому что хочет, чтобы родители объяснили ему его опыт трансцендирования, объяснили тот факт, что он, вероятно, продолжал бы быть и ощущать ту же самую "внутреннюю я-естьность", даже если бы у него были другие родители. Родители вероятно давным-давно забыли о своем собственном надличном Я, и поэтому не могут дать ребенку вразумительного ответа. Но большинство родителей на краткий миг попадают врасплох и ощущают, что в этом есть что-то чрезвычайно важное, нечто такое, чего они почему-то просто не могут вспомнить...

Любой, кто начинает на систематической основе интуитивно проникать в надличного себя, может постичь, что есть лишь одно Я, принимающее разные внешние формы, ибо каждый человек обладает одинаковым интуитивным ощущением той же самой внутренней я-естьности, запредельной его телу. Это единое Я безусловно пребывает за пределами не только тела, но и ума, так что по сути оно одно и то же во всех сознательных существах. Подобно тому, как человек может перейти из одной комнаты в другую без принципиального изменения своего внутреннего ощущения я-естьности, это ощущение также принципиально не изменилось бы, если бы он обладал другим телом с другими воспоминаниями и другими переживаниями. Он свидетель этих объектов, но он не привязан к ним.

Осознание того, что это запредельное Я выходит за пределы индивидуального организма, приносит с собой также интуитивное ощущение бессмертия. У большинство людей в глубине души теплится чувство, что они бессмертны. Они не могут представить себе свое не-существование. Да и никто не может. Но рядовой человек, поскольку он существует лишь в качестве кентавра, эго или маски, питает ложные надежды на то, что жить вечно будет его индивидуальное я. На самом деле ум, эго и тело не бессмертны. Они подвержены смерти и разложению, как и все, состоящее из частей. Они умирают прямо сейчас, и выносить это без конца не могут. Идея перевоплощения заключается не в том, что из тела в тело переселяется ваше эго, а в том, что "одним и единственным переселенцем", как сказал Шанкара, есть запредельное ему Я.

Поэтому мы в определенном смысле должны "умереть" для нашего ложного, отделенного я, чтобы пробудиться для нашего бессмертного и запредельного Я. С этим связан знаменитый парадокс: "Если вы умрете до того, как умрете, то умерев не умрете". А также высказывания мистиков о том, что "никто не получает от Бога столько, как тот, кто до конца умер". Вот почему многие из тех, кто последовательно практикует какую-то форму трансперсональной "терапии", сообщают, что они действительно больше не боятся смерти.

Надо полагать, мы могли бы подойти к этому фундаментальному постижению мистиков и мудрецов, – что есть лишь одно бессмертное Я, общее во всех нас и для всех нас – и с другой стороны. Наверное вы, подобно большинству людей, чувствуете, что вы в общем тот же, кем были вчера. Вы вероятно чувствуете также, что по сути вы тот же, кем были год назад. Более того, как далеко бы вы ни погружались в своих воспоминани